«Мое уголовное дело такое странное и смешное». Саша Скочиленко выступила с последним словом в суде
Петербургская художница Саша Скочиленко, обвиняемая в распространении «военных фейков» за акцию с антивоенными «ценниками» в магазинах, в четверг выступила с последним словом в суде.
Ранее на этой неделе она выступала в прениях и подробно рассказывала, почему не признает себя виновной и заслуживающий наказания в виде восьми лет лишения свободы, которое запросило для нее обвинение.
«Мое уголовное дело такое странное и смешное, что оно было возбуждено в аккурат 1 апреля. Мое дело такое странное и смешное, что иногда мне кажется: вот я зайду в зал на новое судебное заседание, и с неба внезапно посыплются конфетти, и все встанут и закричат: разыграли, разыграли! Мое дело такое странное и смешное, что сотрудники СИЗО-5 широко открывают глаза и восклицают: неужели за это теперь у нас сажают? Мое дело такое, что даже сторонники СВО, которых я встречала, не считают, что я заслуживаю тюремного срока за свое деяние», — начала свое выступление художница. Ее цитирует издание «Бумага» (в реестре «иноагентов).
«Благодаря моим следователям и прокурорам информацию, распространенную мной, узнали тысячи людей в России и по всему миру. Если бы меня не арестовали, эту информацию узнала бы одна бабушка, кассир и охранник магазина „Перекресток“, — продолжила Скочиленко.
Она задала риторический вопрос суду: разве антивоенные «ценники» «так сильно угрожают общественной безопасности»? «Мы произносили тексты с „ценников“ на протяжении всего процесса. И что? Земля разверзлась из-за этого? Началась революция в стране? Солдаты стали брататься на фронтах? Ничего подобного не произошло. Так в чем проблема?» — спросила Скочиленко.
«Насколько же слабой верой в наше государство и общество обладает наш прокурор, если считает, что наша государственность и общественная безопасность могут порушиться от пяти маленьких бумажек?» — добавила она.
Скочиленко напомнило, что дело против Евгения Пригожина о мятеже было закрыто, несмотря на то, что стране был нанесен «огромный ущерб». «От моего деяния не пострадал никто, а я содержусь под стражей уже больше полутора лет — вместе с убийцами, ворами, совратителями несовершеннолетних и организаторами занятий проституцией. Неужели так называемый ущерб, якобы причиненный мной, сопоставим с этими преступлениями?» — продолжила задавать риторические вопросы художница.
Скочиленко также поинтересовалась, как будет воспринят приговор по ее делу российским обществом: «Что нужно сдаваться? Что нужно лицемерить? Что нужно признавать то, в чем ты невиновен? Что нельзя жалеть наших солдат? Что нельзя желать мирного неба над головой? Что наше общество и государство может разрушиться от пяти маленьких бумажек?»
«Называйте это как хотите — я заблуждалась, или я ошибалась, или мне запудрили мозги… Я останусь при своем мнении и при своей правде», — сказала Скочиленко.
«Несмотря на то, что я нахожусь за решеткой, я свободнее, чем вы. Я могу принимать собственные решения, могу говорить все, что думаю, могу уволиться с работы, если меня заставляют делать что-то, чего я не хочу. У меня нет врагов, мне не страшно остаться без денег или даже без крыши над головой», — заявила художница. И попросила судью мудро распорядится своей властью вершить человеческие судьбы.
