Памяти Николая Комягина
Привет. Это Софья. С утра потрясена и опустошена, с каждым часом абсурдность этой новости — умер лидер Shortparis Николай Комягин, ему было 39, — добивает все больше. Напишу длинный пост — о нем и о группе.
Очень хорошо помню, как встала работа, когда в общий чат компании, где я трудилась в 2018 году, кто-то скинул клип Shortparis «Страшно». Все смотрели с открытыми ртами — никто из нас не видел ничего подобного на русском языке давно, а может быть, вообще никогда. Андрогинные гопники в футболках с угрожающими принтами заходят в спортивный зал типовой российской школы, но устраивают там не катастрофу, а дикие пляски с участием дворников из Центральной Азии в оранжевых жилетках.
Все было понятно на чувственном уровне — с ним Комягин и работал. Страшно, майор идет. Ну, мы его встретим по-своему.
С тех пор я дважды была на концерте Shortparis — и да, могу согласиться со всеми, кто пишет сегодня: таких шоу в России тоже никто не делал. Это была чистая страсть, ощущение, что ты несешься куда-то на ракете вместе с Комягиным, который является то на краю сцены, то на балконах где-то под потолком; с актерами в тех же оранжевых жилетах; с Данилой Холодковым, музыкантом, который просто уничтожал барабаны в каждом номере.
Мне было важно понимать, что за всей этой голой брутальностью стоит не только петербургский опыт группы (из него, вероятно, произрастает желание сравнить Комягина с Маяковским или другими поэтами Серебряного века), но и новокузнецкий. За всем этим эстетством мне виделась простая знакомая мне по детству сибирская бычка (это комплимент, если что), которая и позволяла довериться группе. Было приятно думать, что хлесткие строчки о «детях, которые славят страну» мог позволить себе именно этот наглый сибиряк; посреди одного из концертов, помню, на экран вывели надпись НАШ НОВОКУЗНЕЦК и просто включили неофициальный гимн города. Я всегда очень хотела расспросить Николая об этом соотношении петербургскости и сибирскости, но теперь уже не получится.
Знаю, многие земляки видели в этом эксплуатацию и экзотизацию — теперь уже петербуржец, он рассказывает нам, кто мы такие, это неприятно! Но я настаиваю, что у этого поэта была двойная идентичность — в одной биографии сплавились все детали, тяжелые и изысканные. И получились песни, например, обо мне.
Потом обожание ушло. Николай Комягин — артист, с которым меня, как слушателя, разлучила война. Старое в последние годы слушать было больно, от нового — с таким-то талантом — я ждала только арт-революции, не меньше. А ее не происходило. Комягин все эти годы оставался в России, где группе запретили выступать; на Запад они не поехали, а удивительным образом закрепились с концертами в Китае.
Мне этот выбор казался почти конформистским, я разочаровалась, да. А теперь вот пожалела об этих своих мыслях — от конформизма сердце не останавливается.
Сегодня мы потеряли большого русского артиста. И если бы не война, он оставил бы нам гораздо больше.
____
Видео: Софья Воробьева
