За перестановками в Третьяковке и Пушкинском может стоять РПЦ. Они хотят Владимирскую икону Божьей матери
Привет, это Антон. Искусствовед, автор The Art Newspaper Софья Багдасарова сообщает в своем телеграм-канале со ссылкой на неназванные источники, что старейшую из дошедших до нас икон, когда-либо принадлежавших РПЦ — Владимирскую икону Божьей матери — могут вернуть церкви, как уже вернули «Троицу» Андрея Рублева (к ужасу музейных специалистов). Произойдет это, по всей видимости, еще до Пасхи, которая в этом году приходится на 12 апреля.
Это совсем уже бессмысленно, потому что древняя икона и так хранится в храме Святителя Николая в Толмачах, в специальном шкафчике-киоте — просто принадлежит она Третьяковской галерее, к которой примыкает здание храма. Музей обеспечивает сохранность иконы. Куда ее хотят девать теперь — неясно.
Владимирская Богоматерь, несмотря на название, написана не на Руси, это византийская икона. По преданию, ее (или другую очень похожую икону, с которой она написана) создал евангелист Лука. На самом деле икона, конечно, несколько младше, но все равно очень древняя: греки подарили ее киевскому князу Мстиславу около 1130 года.
Спустя несколько лет племянник Мстислава Андрей Боголюбский вывез или, по некоторым версиям, даже выкрал икону из-под Киева к себе во Владимир. Летописцы потом объясняли это тем, что икона сама велела себя перенести, потому что под Киевом ей было якобы «беспокойно». Ну, знаете, эти беспокойные произведения искусства. С тех пор икону и называют Владимирской.
Вместе с ней, как пишет Багдасарова, РПЦ в будущем должна получить от Третьяковки еще два шедевра: Донскую икону Божьей матери (написана в XIV веке, возможно, Феофаном Греком, сегодня хранится в музее) и Дмитровский крест (создан в конце XIII века, сегодня выставлен в том же храме в Толмачах).
Передача произведений религиозного искусства РПЦ — один из самых болезненных вопросов для музейного сообщества в России сегодня. Они очень древние и хрупкие, в церкви их хранить не умеют, а с богословской точки зрения ни возраст, ни особая художественная ценность иконы не делают ее более пригодной для молитвы. Хотя, конечно, существует вероятность, что иконам в музее беспокойно! (вспоминаем Андрея Боголюбского)
Багдасарова предполагает, что директор Третьяковки Елена Проничева ушла с поста после года работы именно потому, что заранее знала о планах передать икону, не могла на них повлиять и не хотела, чтобы они сбылись при ее руководстве.
Точно так же не хотела быть к этому причастной ее сестра Екатерина Проничева, которую будто бы рассматривали на то же место — поэтому она предпочла возглавить ГМИИ им. Пушкина, а директор Пушкинского музея Ольга Галактионова получила Третьяковку. Галактионова, как подчеркивает Багдасарова, против передачи икон церкви не возражает.
