Харви Вайнштейн дал первое большое интервью из тюрьмы Райкерс. Пересказываем главное из разговора с бывшим продюсером, обвинения против которого сформировали движение ＃MeToo
На пике своей карьеры Харви Вайнштейн был крупным голливудским продюсером. Он соосновал компании Miramax и The Weinstein Company и дружил со многими политиками. В 2017 году его обвинили в домогательствах и сексуализированном насилии. С тех пор около 100 женщин публично заявили о домогательствах со стороны Вайнштейна.
В 2020-м его приговорили к 23 годам тюрьмы, однако в 2024-м приговор отменили, а дело направили на пересмотр. Тем не менее Вайнштейн продолжает находиться в тюрьме. В 2023-м его приговорили к 16 годам по другому делу, также связанному с сексуализированным насилием.
Главный редактор The Hollywood Reporter Маэр Рошан впервые поговорил с бывшим продюсером. Пересказываем главное из этого разговора.
Про обычный день в тюрьме:
Я провожу почти все время в камере. Иногда выхожу на улицу в инвалидном кресле, чтобы подышать воздухом, но всего на полчаса. У меня почти нет контактов с людьми, кроме охранников.
Про насилие в тюрьме:
Однажды я ждал очереди к телефону и спросил у парня передо мной, закончил ли он. Тогда он сильно ударил меня по лицу, и я упал на пол весь в крови.
Про общение с родственниками:
Раз в три часа у меня есть примерно 17 минут на телефонный разговор. Это моя спасительная нить. Я разговариваю с тремя своими детьми каждый день. Еще двое детей не общаются со мной уже шесть лет.
Про общение с друзьями:
Большинство знакомых отдалились от меня. Близкие друзья. Члены семьи. Люди, которые обязаны мне всей своей карьерой. Все они просто исчезли в одночасье. Я боюсь звонить людям, потому что не хочу, чтобы их «отменили» за то, что они со мной поговорили.
О своем состоянии:
В прошлом году я заболел и замерзал насмерть в своей камере. Несколько дней я не мог двигаться. Здесь нет врача. Я позвонил Крейгу Ротфельду (это тюремный консультант Вайнштейна — прим. «43») и умолял его помочь. На следующий день мне сделали операцию на сердце. Еще через день я бы умер. У меня рак костного мозга. Я умираю здесь. И, вероятно, окружной прокурор хочет этого.
О планах на жизнь:
Я выйду отсюда и докажу свою невиновность. Я выиграл предыдущую апелляцию. Я выиграю и эту.
Невероятно, что за всю мою жизнь, за все, что я сделал для общества, никто не проявил ко мне снисхождения и доброты. Что бы они ни думали, что я сделал плохого в своей жизни, меня не приговорили к смертной казни. Я не хочу умирать здесь.
О том, признает ли он свою вину:
Пытался ли я безуспешно заигрывать с некоторыми из этих женщин? Перегибал ли я палку? Да. Был ли я навязчивым или чрезмерно соблазнительным? Да. Послушайте, мне вообще не следовало встречаться с теми людьми, с которыми я встречался. Я был женат на замечательной женщине, которая понятия не имела, что я делаю. Я постоянно лгал. Я неправомерно использовал своих сотрудников, чтобы скрыть это. Но совершал ли я когда-либо сексуальное насилие над женщиной? Нет. Я никогда этого не делал.
О том, почему, как ему кажется, против него дают показания:
По многим причинам. Но главным образом потому, что замешаны деньги. Все, что нужно было сделать, чтобы уйти с чеком, — это заполнить форму, в которой говорилось, что я совершил сексуализированное насилие.
О том, знал ли он Джеффри Эпштейна:
Возможно, я встречался с ним один или два раза, но он не вращался в моих кругах, и мы точно не были друзьями.
О том, сколько денег он потратил на свою защиту:
Миллионы, миллионы и миллионы.
Отказался бы он от Оскара и славы, чтобы избежать обвинений:
Это очень интересный вопрос, но если хорошенько подумать, ответ — да. Тюрьма — отличный способ переосмыслить свой выбор и приоритеты.
После интервью Маэр Рошан спросил у сотрудника тюрьмы, что он знает о жизни Вайнштейна до тюрьмы. Он пожал плечами и предположил: «Он ведь раньше был кем-то значимым в Голливуде, верно?»
Фото: Харви Вайнштейн в суде в январе 2026 года / Одиночная камера в Райкерс / AP Images
Ну же, подписывайся на
